Мать городов русских

Удача улыбнется вам!

Образование государства на новгородском севере нам не известно — известен его распад. Дальнейшее восстановление связей описано баснословно уже спустя значительное время, а расширение державы на юг — уже более или менее исторично.

Начальная часть нашей летописи повествует исключительно о войне с византийцами и хазарами, а потому для понимания случившегося желательно сосредоточиться на отношениях с данными государствами. Некий пик отношений пришелся примерно на середину девятого века, когда в Хазарию был отправлен из Византии личный представитель патриарха Фотия, Константин Философ (Кирилл в схиме, принятой перед смертью) с его братом Мефодием. Именовать этого человека в церковной традиции принято все же Кириллом. Можно бы было думать, что поездка его никоим образом не связана с Русью, но это противоречит фактам: по пути в Хазарию Кирилл зачем-то остановился в Крыму и изучал русский язык, пользуясь предоставленными ему кем-то Евангелием и Псалтырью на русском языке и в русской азбуке, как написано в его Житии, см. выше. Следует также помнить, что более лютого врага Руси, чем патриарх Фотий, не было во всей Византии. Соответственно, врагом был и Кирилл.

Официальное объяснение миссии Кирилла состоит в том, что хазарские иудеи и мусульмане будто бы притесняли христиан, пытаясь обратить их в свою веру, но это явная чушь: в подобных случаях войска посылать следовало, а не дипломатического представителя, который бы на диспутах убеждал иудеев и мусульман в полном превосходстве христианской веры. Кроме того, в развале, наступившем после гражданской войны, хазарская власть держалась уже шатко и не могла себе позволить открыто выступать против Византии или против христиан, что безразлично: примерно в это же время, чуть ранее поездки Кирилла, будущий последний халиф Омейядов гонял князя Кагана по берегу Волги, как пугливого джейрана. Конечно, это был уже конец хазарского могущества, действительного или мнимого. Для того же, чтобы предупредить хазар об ответственности за беззаконие и притеснения людей, вовсе не обязательно было посылать личного представителя патриарха. Так зачем же и, главное, куда ездил благодетель славян Кирилл?

Настораживает также, что приблизительная дата поездки Кирилла, около 860 г., совпадает со смутой на Руси, «изгнанием варягов», что датировано 862 г. В церковной же традиции, следует добавить, поездка Кирилла относится именно к 862 г. Чтобы сопоставить и даже соединить два эти события, следует вспомнить, во‑первых, что Кирилл изучал русский язык, а поскольку немотивированные действия совершают только тяжелые душевнобольные, то следует заключить, что Кирилл и ехал в места, где русский язык ему должен был пригодиться, т.е. на Русь. Во-вторых, следует вспомнить многие попытки привязать Кирилла к русской истории, чуть ли не к «изобретению» русского языка, и отсюда допустить, что это имеет под собой почву — русскую почву, т.е. что «миссионерская» деятельность Кирилла протекала не в Моравии, где была невозможна из-за некоторых высокообразованных народов, а на Руси. В-третьих, следует вспомнить не вызывающее вообще никаких сомнений сообщение патриарха Фотия о наличии на Руси греческого епископа:

Ибо не только этот народ переменил прежнее нечестие на веру во Христа, но и даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос — те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан, сами себя с любовью поставив в положение подданных и гостеприимцев вместо недавнего против нас грабежа и великого дерзновения. И при этом столь воспламенило их страстное стремление и рвение к вере (вновь восклицает Павел: Благословен Бог во веки! (ср. 2 Кор 1:3; 11:31; Еф 1:3)), что приняли они у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием встречают христианские обряды.
Окружное послание св. Фотия, патриарха Константинопольского (867 г.) [7]

«Народ Рос» здесь назван «так называемым», поскольку Фотий знал, конечно же, что имя Рос вместо Русь выужено греками из книги пророка Иезекиля.

По всей вероятности, епископом на Руси и был благодетель славян Кирилл, правда вот благодеяний славянам совершить он не мог просто физически, так как наверняка на Руси и остался — был убит во время свержения новой власти и «призвания варягов» обратно. Чиновник его уровня — это, собственно, первый кандидат в покойники при бунте, в главные покойники. Уйти он никак не мог, тем более что каких-то беглецов с севера, Аскольда и Дира, наводивший на севере порядок Олег настиг в хазарской крепости Самбатион на Днепре… Ну, об этом чуть ниже.

По сообщению Фотия мы можем установить, что в 867 году, во время появления цитированного Окружного послания, епископ на Руси еще был. Стало быть, Кирилл приехал на Русь в самом начале шестидесятых годов, не позднее 862 года, и продержался по меньшей мере до 867 года (даты в нашей древнейшей летописи могут быть не точны, так как и события изложены на уровне сказки или притчи).

Может вызвать удивление, что власть христианского епископа опиралась, вероятно, на хазарские сабли (судя по Аскольду и Диру, нерусские имена которых разобраны выше), ведь иудеи более всего на свете ненавидели христианство, но здесь как раз удивительного мало: золото творит с некоторыми людьми и не такие чудеса. А византийцам, конечно, было весьма выгодно контролировать власть на Руси — хотя бы из соображений безопасности, правда было это и весьма опасно, как выяснилось чуть позже. Кажется так, что Византия, в отличие от Хазарии, осталась в живых только потому, что у нас была христианская партия и она в конце концов победила уже без посторонней помощи. В нашей летописи уничтожение Хазарии описано сухо и академично — вроде «пришел, увидел, победил», но мусульманские источники сообщают, что разгром был страшный и полный… А ведь из разгромленной Хазарии Святослав пошел прямо на Византию и даже забрал у греков восемьдесят городов по Дунаю (в Болгарии, это могло быть, так как тамошние «варвары» тоже, видимо, не очень-то довольны были властью истинных православных христиан).

Мы не знаем, к сожалению, что случилось, и никогда уже не узнаем. По поводу же фактов можно лишь заметить, что поскольку не доверять Фотию у нас нет оснований (подозревать его в глупости — тоже), то следует признать, что на Руси и правда была христианская партия, взявшая власть при помощи византийцев и хазар — будущих главных врагов новой державы. Христианская эта власть и подвергла неких варягов изгнанию из этнических русских областей на Новгородском севере. Это была революция в самом современном смысле.

Указанный подход к нашей истории, так сказать «еллинская теория», позволяет понять, по какой причине средоточием нашей начальной истории является война с Хазарией и Византией — тоже мировыми державами, но лежащими на ином от Руси краю материка. Постепенный захват тюрко-германской Украины был связан именно с насилием над властвовавшей там Хазарией, которое продолжалось около ста лет в течение трех поколений — от Олега до Святослава, завершившего войну уничтожением Хазарии вместе с ее столицей на нижней Волге. Шла война и с Византией.

В ходе этой своеобразной столетней войны было ассимилировано почти все оседлое население Украины; исключением стал только один народ — жиды. Некоторые германцы, готы-славяне, ассимилировались, видимо, даже с удовольствием, так как иудаизм, который постепенно стали связывать исключительно с жидами (больше никто не пожелал принять эту древнюю языческую религию), положительные чувства едва ли вызывал, а большого выбора не было: либо на юг, либо на север.

Судя по языку идиш, в Хазарии власть после смуты начала девятого века захватили германцы [8], т.е. «славяне» причерноморские, и тогда же, видимо, правящие германцы получили прозвище на тюркском языке, которое сохранили почти до двадцатого века — жиды. От тюркского исходного слова — jidish — назывались как сами жиды (джидиш), так и язык их (йидиш, идиш), просто в разном почему-то произношении звука J (у англичан, например, равное по форме германское слово, инглиш, звучит единообразно и по отношению к языку, и по отношению к людям). Форма с окончанием -ish не германская — тюркская, как в словах барыш, камыш и т.п. Корень же йит использовался, кажется, широко, скажем в Енисейских надписях довольно распространено странное слово йыта или джита. Вот простой случай по Малову с его переводом, который, впрочем, далек от идеала:

— Ÿч оглыма адырылтым, jыта, бöкмäдiм kатыглангыл!

— Я расстался со своими тремя сыновьями. Горюя, я не насладился. Мужайся!
С.Е. Малов. Енисейская письменность тюрков. М.-Л., 1952, стр. 29.

Здесь знаки препинания неверно поставлены: слово jыта (разлука в данном случае) относится к сказуемому бöкмäдiм (не преисполнился, где отрицанием является слог мä). Смысл этой надгробной надписи от первого лица (они все там от первого лица) в том, что некий человек умер вместе с тремя сыновьями: «С тремя сыновьями своими я упокоился (укрылся буквально). Не преисполнился я разлукой (горем расставания, верно). Крепись».— Если считать сочетание уч оглым за ‘мои три сына’ (конечное -ым первого лица у оглы дает принадлежность), то слова оглыма и йыта стоят в одном падеже — вроде нашего творительного и отчасти дательного. Синтаксически же то и другое определение сказуемого. У Малова грубая ошибка в переводе только в слове «расстался», неизвестно откуда взявшемся: в прочих случаях он переводил адырылтым как «отделился»,— все остальное верно в общих чертах, в принципе. Глагол адырылтым можно соотнести с именем Адыры (холмистые предгорья Тянь-Шаня), а также с произведенным от того же, вероятно, корня французским словом адрес — исходно, стало быть, место укрытия.

Некоторое сомнение может вызвать фонетический вариант джид — джыт, но в тюркском языке с глухими и звонкими согласными было так же, как у нас: мы тоже произносим жыт, а пишем жид, и это, конечно, тоже может быть смешано. Вероятно, правильно будет на тюркском языке через T — jitish, хотя между гласными звук T мог произноситься звонко — jidish, как и у нас — жиды. В общем, смешать то и другое просто.

Любопытно, что второе тюркское произношение своего имени жиды сохранили до самого распада и ассимиляции. Ныне в США встречается такое произношение — yid или yiddy (жид), принесенное, без сомнения, жидами, попавшими в США уже во второй половине девятнадцатого века.

От данного тюркского корня, как ни странно, происходит в русском языке слово ждать (поджидать) — не от жидов, а от корня тюркского (прежде говорили — чаять). Значения слова джидиш можно определить примерно следующим образом: раскольник, отлученный, поджидающий и даже горюющий. Ну, в связи с религией иудеев, построенной на ожидании мессии, это сказано очень точно. Никаких древних восточных иудеев, «семитов», в Хазарии не было и быть не могло: жиды сложились на основе германцев и тюрок, обычного населения причерноморских степей, о чем говорит в первую очередь национальный язык их, идиш, теперь, впрочем, почти забытый ими в связи с ассимиляцией девятнадцатого и двадцатого веков.

Теперь единственным собственным хазарским источником является письмо хазарского царя Иосифа одному высокопоставленному испанскому иудею (там долгое время была мусульманская власть, с которой и явились иудеи), а также письмо некоего анонима, которое и содержит разобранную выше подлинную черту — название Хель-го, принятое, впрочем, за собственное имя. Любопытно, что царь Иосиф связывал происхождение своего народа отнюдь не с Палестиной и «семитами», а с Европой и «яфетидами» (см. выше в нашей летописи про «Афетово колено», если хочется понимать историю на этом послепотопном уровне):

Ты спрашиваешь меня в своем письме: «Из какого народа, какого рода и племени ты?» Я сообщаю тебе, что я (происхожу) от сынов Иафета, из потомства Тогармы. Так я нашел в родословных книгах моих предков, что у Тогармы было десять сыновей; вот их имена: первенец — Авийор; второй — Турис, третий — Аваз, четвертый — Угуз, пятый — Биз-л, шестой — Т-р-на, седьмой — Хазар, восьмой — Яну, девятый — Б-лг-р, десятый — Савир. Я (происхожу) от сыновей Хазара, седьмого (из сыновей). У меня записано, что когда мои предки были еще малочисленны, Всесвятой,— благословен Он,— дал им силу, мощность и крепость. Они вели войну за войной со многими народами, которые были могущественнее и сильнее их. С помощью Божией они прогнали их и заняли их страну, а некоторых из них заставили платить дань до настоящего дня. В стране, в которой я живу, жили прежде В-н-н-тр’ы. Наши предки, хазары, воевали с ними. В-н-н-т-р’ы были более многочисленны, так многочисленны, как песок у моря, но не могли устоять перед хазарами. Они оставили свою страну и бежали, а те преследовали их, пока не настигли их, до реки по имени «Дуна». До настоящего дня они расположены на реке «Дуна» и поблизости от Кустандины [Константинополя], а хазары заняли их страну до настоящего дня.
П.К. Коковцов. Еврейско-хазарская переписка в X веке, см. в интернете.

Здесь Дон и Дунай приняты за одну реку, т.е. в представлении царя Иосифа Хазария граничила с Византией по реке Дунай-Дон. Это, конечно, красиво. Также царь Иосиф при описании своей страны перепутал Волгу, видимо, с Уралом (рекой, текущей с востока) и распространил Хазарию на часть Персии, по южному берегу Каспия, чего быть не могло даже во сне страшном. Значит ли это, что «царь» плохо себе представлял, где находится Персия? Может быть, Туркестан он сдвинул на юг Каспия, Персию в Византию, а Византию в Рим? Вполне возможно, так как Византия и называлась Римом. Но куда в таком случае он сдвинул Хорезм? На Урал? Пожалуй. Именно ведь на Урал «граница» Хазарии и могла повернуть с действительной Волги, а дальше устремиться на юг, к Каспию и «Туркестану» на юге моря… Да, царь, конечно, мог быть безграмотен, но мог ли он вообще ни малейшего представления не иметь о границах своей страны и географии региона? Это, конечно, «научная» подделка — по невежественной карте, но в основе ее, пожалуй, лежали некие подлинные сведения… Ну, некоторые любят добавить от себя что-нибудь «подлинное» к древнему документу — редкая душевная болезнь, графомания.

Далее царь Иосиф излагает, как некий вождь хазар по имени Булан принял иудейскую веру в качестве прозелита. Имя Булан, вне всякого сомнения, тюркское. В Древнетюркском словаре 1969 г. для слова bulan указано под сомнением значение лось, но сомнения здесь излишни, это близко к истине, судя по германскому заимствованию: в английском языке слово bull значит бык. Имя Булан, однако же, логичнее будет связать с началом bul-, которое определено в словаре следующим образом: «1. находить, отыскивать. 2. получать, обретать. 3. достигать».— Имя от данного корня, согласитесь, вполне закономерно для человека, обретшего для своих потомков новую веру — иудаизм.

Предки жидов, таким образом, являются тюрко-германским сообществом, «яфетидами», а не «семитами», если уж пользоваться этой дремучей послепотопной терминологией с орфографическими ошибками (правильно будет — симиты, от имени Сим). О происхождении жидов из хазар знали и наши летописцы, так как в летописи употреблено предельно ясное на сей счет выражение «жидове козарьстии». О воцарении же в Хазарии именно германцев в исторических источниках ничего нет, но о том можно судить по германскому языку жидов, содержащему, впрочем, много слов русского происхождения, а также по собственному имени Каган, которое возникло, вероятно, уже у жидов за незнанием тюркского языка и обычаев (подобным иудейским словом у Иосифа Флавия названы некие жрецы, коганы, но именно у иудеев это слово не могло перейти в имя собственное). Иначе говоря, при уничтожении Святославом Хазарии, когда и отмечен у нас в летописи «князь Каган», народ хазарский или его часть уже можно считать жидами, так как, напомню, фамилия Каган была сохранена жидами.

К сожалению, по поводу Хазарии у многих историков существуют просто сумасшедшие представления. Например, иудаизм, принятый хазарами, противопоставляется языческим религиям. Кажется, историки эти верят вслед за иудеями, что если религия «монотеистическая», то уж языческой она ни к коем случае быть не может и только на данном основании является лучшей и глубочайшей в мире. Это, конечно, чушь полная: вера в заклинания и символы свойственна как раз первобытным язычникам (и душевнобольным, о предположительном сходстве которых с первобытными людьми написал Фрейд в работе «Тотем и табу»). Языческой можно назвать религию, которая сосредотачивается отнюдь не на духовно-нравственном становлении человека, а на материальном. Например, основной идеей иудаизма является мировое господство иудеев после пришествия мессии, князя мира сего, антихриста на языке апостольского учения, а это, кстати, буквально соответствует идее «мировой революции». Что такое для язычника бог? Это податель благ и удовольствий, которому нужно платить за внимание. Но даже если благом и удовольствием для иудеев является весь мир, то за рамки языческих представлений это не выходит. В языческой религии бог представляется лишь мерой приносимой им пользы, но действительные религии рассматривают бога как меру истины, иную уже величину, образующую, а не образуемую. Иудею, впрочем, не обязательно верить в бога, но вот считать иудеев высшими созданиями он обязан. Иудей должен верить, что является представителем избранных — избранных каким-то божком на мировое господство, а все прочие превращаются в таком случае в жалкий сброд вроде животных [9]. Многие иудеи даже верили в ослеплении, что являются «избранным народом», отчего евреи и затвердили свое происхождение из Палестины, даже имя себе новое выдумали на смену имени жиды, см. заключение к ст. «Дело Бейлиса». Это, конечно, тоже чушь полная, религиозный бред,— с германским-то языком из Палестины.

Иудеи, кажется, безмерно гордятся своими «заповедями», но это ведь самое примитивное представление о человеке и его душе. Разницу между примитивным их язычеством и христианством отметил еще в одиннадцатом веке митрополит Ларион, она укладывается в два слова — закон и благодать.

Иудеи полагают, что их религия является главной в мире, чуть ли не основополагающей, но и это полная чушь. Иудаизм в его современном виде развился после христианства как ответ на новую религию, полный ненависти и презрения, что выражено в талмудических сочинениях — жалкой попытке подражать Библии, Ветхому завету. Существовал иудаизм среди денационализированных сект, «интернациональных», как и прочие разрушительные учения, и нашелся в мире всего один народ, который принял иудаизм в качестве национальной религии,— жиды. Может быть, именно поэтому у жидов и не было почти никакой культуры — ни материальной, ни интеллектуальной, кроме иудаизма, хотя потомки жидов к мирской культуре тянулись очень сильно. Божок языческий, как видите, требует жертв, больших жертв.

Невежеством историков вызвано также убеждение о непрозелитическом характере иудаизма, мол это всего лишь национальная религия жидов. Нет, «национальной» религией жидов талмудический иудаизм стал в силу обстоятельств во втором тысячелетии по РХ, так как не нашлось более народов, готовых пойти на его принятие. В Талмуде же положение прозелита описано, см. по ссылке выше, так что жиды законно вошли в религию. Поразительно, в отдельных сочинениях по истории можно найти противоречивые утверждения, что иудаизм является религией жидов и в то же время «мировой религией»… Что ж, отчасти это верно: иудеи притязали на мировое господство, но ограничились оно жидами, потерпев полный крах.

Отдельным заблуждением историков является убеждение о пришествии в Хазарию и даже в Европу каких-то мифических седобородых пророков — вечных жидов, избранного народа великого, который возник почти четыре тысячи лет назад и последнюю пару тысяч лет существует в этом поганом мире в рассеянии, но в Хазарии почему-то собрался кучно и взял власть в свои руки (и эти глупые утверждения обобщаются самым неприятным для евреев образом — «антисемитским»). Все это, конечно, тоже религиозный бред: ни единый народ не может существовать без языка и культуры — разве уж секта. И никаких «евреев» мы уже в Евангелиях не обнаруживаем — только слабые воспоминания о них. Нынешнее имя евреи бездумно и невежественно позаимствовано для себя ассимилированными потомками жидов, а израильтяне называют себя логично — иудеи. Откровенно говоря, за жидов даже обидно: в Европе относились к ним свысока, да, даже с презрением, но столь чудовищного презрения, как от потомков их, принявших этническое имя жиды за грязное ругательство… Что сказать? «Европейски образованные люди».

Хазария, таким образом, открывает нам этногенез части германцев, превращение их в жидов на основании, вероятно, готского «христианства», плавно перешедшего в иудаизм.

Едва ли можно заключить, что противостояние русских и жидов было религиозным, так как с Хазарией боролись и уничтожили ее отнюдь не христиане. Видимо, все это можно уложить в рамки обычной политики — со скидкой на время и иные обычаи, нам теперь не известные. Да и следует помнить, что одновременно русские воевали с христианской Византией — союзницей Хазарии. Патриарх Фотий столь ратовал за союз с Хазарией, что император однажды в сердцах бросил: «Хазарская морда!», каковое выражение некультурные люди в наши дни произносят через «жидовская».

Из нашей древнейшей летописи события времен патриарха Фотия совершенно не ясны, и естественно, что «современная наука» дает комментарии не по существу дела, а по существу своих забот, т.е. объявляет действительность вымыслом, что в нашей палате, вообще-то, не принято. Вот первый ключевой отрывок:

Въ лето 6370 [862] изъгнаша варяги за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собе володети. И не бе в нихъ правды, и въста родъ на родъ, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся. И реша сами в себе: «Поищемъ собе князя, иже бы володелъ нами и судилъ по праву». И идоша за море къ варягомъ к руси, сице бо ся зваху тьи варязи русь, яко се друзии зъвутся свие, друзии же урмане, анъгляне, друзии гъте, тако и си.
Повесть временных лет, стр. 13.

Здесь нельзя переписывать буквально без размышлений, так как это совсем иной язык, да и мысль вовсе не простая. Перевод в издании неверный:

И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы,— вот так и эти.
Там же, стр. 149.

Из перевода не ясно, что значит «как»: одни называются одним словом, как другие другим? Кроме того, написано не «как», а ‘потому что’ — «сице бо», где формальная часть «бо» равна оной в современном сочетании ‘так как’, а «сице» буквально значит ‘так’. Стало быть, после некоторого размышления улавливаем мысль: «И пошли за море к варягам, к руси, так как звались те варяги русскими, как другие варяги зовутся свитые, другие же урмане (боровики, к тюрк. сл. урман, бор), иногляды, другие готовые,— так и эти».— Иначе говоря, летописец знает, что варяги — это германцы, но их русское имя полагает простым совпадением с германским, чему и пример приводит в именах прочих германцев, сходных с русскими словами. Летописец говорит, что варяги были не германцами — русскими, а имя их, считаемое германским, является простым совпадением. Ну, тоже теория, и далеко не самая глупая в «современной науке».

Но вот продолжение рассказа:

Реша русь, чюдь, словени, и кривичи и вси: «Земля наша велика и обилна, а наряда в ней нетъ. Да поидите княжитъ и володети нами». И избрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю русь, и придоша. Старейший, Рюрикъ, седе Новегороде, а другий, Синеусъ, на Белеозере, а третий Изборьсте, Труворъ. И от техъ варягъ прозвася Руская земля новугородьци, ти суть людье ноугородьци от рода варяжьска, преже бо беша словени.
Там же.

Здесь опять наталкиваемся на непонятное место и совершенно невежественный перевод:

И от тех варягов прозвалась русская земля. Новгородцы же — те люди от варяжского рода, а прежде были словене.
Там же, стр. 149.

Во-первых, неясно, куда из перевода делось «лишнее» слово новгородцы, а во-вторых, так не бывает: сначала «словене», а потом вдруг стали «варяжского рода».

Частица «ти» использована здесь в качестве причинно-следственного относительного союза вроде современной связки если — то, см. грамм. ст. «Союз ти». Ну, и следует помнить, что вместо творительного прежде часто употребляли вторые падежи, любые, включая именительный, например «прозвася Руская земля новугородьци». Соответственно, при правильном грамматическом взгляде получаем утверждение, не только совершенно противоположное приведенному в переводе указанного издания, но и логичное: «И коли от тех варягов прозвалась Русская земля новгородцами, то стали люди “новгородцами из роду варяжского”, а прежде были словене».— Это называется ирония, насмешка. И вкупе с предыдущим отсюда мы должны заключить, что счесть варягов германцами может только полоумный — даже при том, что ничего иного о варягах летописцу уже не известно. Что ж, оно и верно: автор летописи просто отрицает шизофреническую картину мира.

Видим, что комментарии добавлены уже сравнительно поздно — когда под варягами понимали если не исключительно германцев, то по преимуществу. Уверенно можно сказать только то, что комментарии были добавлены после княжения Ярослава Мудрого, у которого еще были отношения с варягами, а самый рассказ создан не позднее княжения Ярослава, так как под варягами понимали явно не германцев, судя по приведенным трем именам.

Стало быть, в общем и целом ход вещей представлялся летописцам так:

В году 6370 [862] изгнали варягов за море, не дав им дани и начав сами собой править. И не осталось у них правды, и восстал народ на народ, и начались у них усобицы, и воевать начали сами с собою. И сказали сами себе: «Поищем себе князя, который бы правил нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к русским, так как звались те варяги русскими, как, например, другие зовутся свитые, другие же урмане, иногляды, другие готовые,— так и эти. Сказали русские, чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и править нами». И собрались три брата с народами своими, взяли с собой всех русских и пришли. Старший, Рюрик, сидел в Новгороде, другой, Синеус, на Белоозере, а третий в Изборске, Трувор. И коли от тех варягов прозвалась Русская земля новгородцами, то стали люди «новгородцами из роду варяжского», а прежде были славяне.

Через два года умер Синеус и брат его Трувор. И взял власть Рюрик, раздав мужам своим города — одному Полоцк, другому Ростов, иному Белоозеро. И по городам тем стали варяги пришельцами, а первые жители Новгорода славяне, в Полоцке кривичи, в Ростове меря, а Белоозере весь, а в Муроме мурома. И всеми ими правил Рюрик.

И было у него два мужа, не племени его, но бояре. Отпросились они в Царьград с народом своим и пошли по Днепру…

Хотя «отпросились» Аскольд и Дир в Константинополь, пришли они в Киев и стали там благополучно княжить, жить-поживать да добра наживать — пока не пришел следом Олег, держа на руках Игоря «детского»… Последнее — черта предельно подлинная, явная месть за отца Игоря, в которой Игорь Рюрикович должен был непременно принять участие, сколь бы «детским» ни был. Странно, что уход Аскольда и Дира в хазарский Самбатион и приход следом Олега с Игорем на руках разделены в летописи двадцатью годами (862 — 882). В промежутке же описан, во-первых, под 866 годом военный поход Аскольда и Дира на Константинополь, причем до того серьезный, что император с патриархом Фотием всю ночь Богородице молились (поход соответствует действительности, лишь дата может быть не точна, но вот про Аскольда и Дира греки не знали — сказано у них вообще про русских). Потом лишь помянуто воцарение императора Василия (868), крещение всех болгар (869) и наконец смерть Рюрика (879).

Заметим противоречие или недоговоренность в приведенном отрывке: Рюрик сначала «седе» в Новгороде, а через два года «прия власть» уже в полном княжеском смысле — расставил по городам наместников, как великие князья делали и позже. Данный ход событий противоречит призванию Рюрика на власть и заявленному общему согласию, так как приятие власти заняло два года и завершилось смертью двух братьев.

Логично бы было думать, что Аскольд и Дир просто бежали с севера после «призвания варягов» и начала гражданской войны или освободительной, а Олег преследовал их, пока не настиг в днепровской крепости Самбатион. Видимо, сопротивления крепость не оказала, так как Олег спускался по Днепру с весьма значительными силами:

Въ лето 6390 [882] поиде Олегъ, поимъ воя многи, варяги, чюдь, словени, мерю, весь, кривичи, и приде къ Смоленьску съ кривичи, и прия градъ, и посади мужь свои, оттуда поиде внизъ, и взя Любець, и посади мужь свои. И придоста къ горамъ хъ киевьскимъ, и уведа Олегъ, яко Осколдъ и Диръ княжита, и похорони вои в лодьях, а другия назади остави, а самъ приде, нося Игоря детьска. И приплу под Угорьское, похоронивъ вои своя, и присла ко Асколду и Дирови, глаголя, яко гость есмь и идемъ въ греки от Олга и Игоря-княжича, да придета к намъ к родомъ своимъ. Асколдъ же и Диръ придоста, и выскакаша вси прочии изъ лодья, и рече Олег Асколду и Дирови: «Вы неста князя, ни рода княжа, но азъ есмь роду княжа», и вынесоша Игоря: «А се есть сынъ Рюриковъ». И убиша Асколда и Дира, и несоша на гору, и погребоша и [их] на горе, еже ся ныне зоветь Угорьское, кде ныне Олъминъ дворъ; на той могиле поставил Олъма церковь святаго Николу; а Дирова могила за святою Ориною. И седе Олегъ княжа [сел княжить] въ Киеве, и рече Олегъ: «Се буди мати градомъ русьскимъ». И беша у него варязи и словени и прочии, прозвашася русью. Се [засим или это] же Олег нача городы ставити, и устави дани словеномъ, кривичемъ и мери, и устави варягомъ дань даяти от Новагорода гривенъ 300 на лето, миря деля, еже до смерти Ярославле даяше варягом.
Повесть временных лет, стр. 14.

Имя «словени» здесь является идеологической вставкой: так именуют в начале летописи новгородцев, но поручиться, что в данном случае имеются в виду новгородцы… Может быть, в исходном тексте имелись в виду русские как этническая часть империи. Также следует помнить, что церкви не могли поставить на могилах «язычников», это исключено совершенно, а значит, Аскольд и Дир были, возможно, не иудеями, а представляли нашу христианскую партию. Вероятнее всего, впрочем, подробности в приведенном отрывке вымышлены, так как Угорское, по которому прошли на запад угры, о чем в летописи сказано выше, можно соотнести с Приднепровской возвышенностью, или, наверно, Угорским плато, а она лежит, разумеется, вне Киева и киевский «Олъминъ дворъ» находится на ней не мог.

Последнее предложение отрывка подтверждает сделанное выше предположение, что комментарии в летопись вынесены после смерти Ярослава Мудрого, так как в нем помянута «смерть Ярослава». Заявление это выглядит вообще странно, противоречиво на известный лад. В главном его предложении использована относительная связка — «устави варягомъ дань даяти», т.е. с точки зрения формальной не определено, к какому именно сказуемому относится дательный — установил или давать, откуда неопределенным остается и действие: то ли варяги должны исполнять установление, то ли им должны давать. По смыслу событий, конечно, дань должны были платить варяги, так как Олег устраивал новое государство, восстанавливал прежнюю власть, уничтоженную революцией, да и назначенная дань «словеномъ, кривичемъ и мери» сомнений не вызывает. Да, но далее-то имеется в виду явно обратное. В придаточном употреблен т.н. имперфект единственного числа, «даяше», см. грамм. ст. «Имперфект», сильно напоминающий современное английское причастие, которое при отсутствии глагола является сказуемым, а при наличии — причастием. В сущности эти неличные формы равны инфинитиву, например см. чуть выше в отрывке выражение «седе княжа», сел княжить, но по смыслу предложения имперфект употреблен как полноценное сказуемое. И хотя подобное употребление возможно было в придаточном, это очень похоже на подправленный истинными православными христианами древний текст, так как сумма дани вызывает недоумение: выше приведены отрывки из законов Ярослава, где за убитого полагается платить 40 гривен, что ненамного меньше 300 гривен, якобы выплачиваемых в казну крупнейшим на Руси городом за год. Прикиньте на нынешний день: представьте себе, возможен ли наложенный судом на человека обычный штраф — определенный в законе, который составляет более 10% годовых выплат в казну столичного города. Одно с другим просто не вяжется. Если же кто думает, что деньги просто обесценились ко времени Ярослава, то современных денег, имеющих свойство обесцениваться или расти в цене, тогда и в помине не было: не было бумажных денег, которые можно печатать в любых количествах. Да и под варягами комментаторы летописи имели в виду германцев, как мы видели выше, но при чем здесь германцы-то? К изложенным событиям они совершенно никакого отношения не имели — за исключением, конечно, жидов.

Но обратимся к событиям. В отрывке описан весьма странный поворот событий: к Смоленску, объявленному прежде городом кривичей, Олег пришел с теми же кривичами в числе прочих и взял город… Значит ли это, что Смоленск был захвачен кем-то? Или это было гражданское противостояние? Или это вымысел?

Осмыслить роль варягов в описанных выше событиях, конечно, трудно, так как сами события не ясны совершенно — тем более с точки зрения «славянской теории», в рамках которой описанное выше есть лишь вымысел злобных демонических сил. Ясно лишь одно — немедленно после захвата хазарской крепости Самбатион на Днепре и провозглашения там новой русской столицы, буквально на следующий год, Олег продолжил уничтожение хазарской империи:

В лето 6391 [883] поча Олегъ воевати древляны, и примучивъ а, имаше на них дань по черне куне.

В лето 6392 иде Олегъ на северяне, и победи северяне, и възложи на нь дань легъку, и не дастъ имъ козаромъ дани платити, рекъ: «Азъ имъ противенъ, а вамъ не чему».

В лето 6393 посла къ радимичемъ, рька: «Кому дань даете?» Они же реша: «Козаромъ». И рече имъ Олегъ: «Не дайте козаромъ, но мне дайте». И въдаша Ольгови по щьлягу, яко же и козаромъ даяху. И бе обладая Олегъ поляны, и деревляны, и северяны, и радимичи, а с уличи и теверци имяше рать.
Повесть временных лет, стр. 14.

Завершилась эта война уже в следующем веке:

…И иде на Оку реку и на Волгу, и налезе [нашел] вятичи, и рече вятичемъ: «Кому дань даете?» Они же реша: «Козаромъ по щьлягу от рала [сохи] даемъ».

В лето 6473 [965] иде Святославъ на козары. Слышавше же козари, изидоша противу съ княземъ своимъ Каганомъ, и съступишася битися, и бывши брани одоле Святославъ козаромъ, и град ихъ и Белу Вежю взя, и ясы победи, и касогы.
Там же, стр. 31.

Святослав шел на Хазарию вниз по Волге на кораблях. Судя по мусульманским источникам о нападении на Хазарию, с ним вместе, берегом вероятно, шли гузы — «торки» наших летописей, тюрки. Некоторой загадкой здесь является перенос имени хазар за Кавказ — в Азербайджан, он же Хазар-баян в ином произношении, государство хазар, байство. Конечно, можно думать, что это имя принесли за Кавказ бежавшие от разгрома тюркоязычные хазары, но может быть, дело обстояло и не так…

Под Белой Вежей имеется в виду некий населенный пункт на нижней Волге, а не на Дону, как на совершенно вздорных основаниях считает наша «современная наука», произвольно отождествляя Белую Вежу с Саркелом, да еще и самым невежественным образом производя это слово из языка чувашей, коих тогда не было (современные тюркские народы у нас в европейской части родились после монгольского нашествия, а существовавшие до нашествия погибли под ударом монголов все; имя тех же чувашей в некотором искажении, чубаш, послужило для наименования некультурными людьми украинцев — хохлы, к синонимам чуб и хохол, а значит, чуваши, что вполне возможно, пришли в нынешние их места после нашествия с разгромленной Украины; все же какая-то связь с украинцами должна быть, не с потолка же некультурные люди взяли слово хохол, а чуваши — прекрасный прототип «хохлов»: отличает их от русских только язык тюркского и какого-то еще корня, все прочее совпадает, включая религию и быт). Саркел — это на германском языке, а не на тюркском. В болгарском языке есть германское по истоку слово щъркел, что значит аист (Ъ читается приблизительно как наша безударная А, глухо, хотя ударение на нем, а Щ приблизительно как шт, тоже глухо, т.е. на иной слух и выйдет Саркел), а по-немецки и по-английски это звучит соответственно как Storch и stork. Название это дали донской крепости, конечно, жиды хазарские, родственные по истоку болгарам, немцам и англичанам.

Свидетельство о местонахождении Белой Вежи имеем теперь в названии рукава нижней Волги — Ахтуба, что искажено из тюркского сочетания Ак-тюбэ (белый в смысле западный шатер или возвышенность),— Белая Вежа, как перевели наши летописцы. Видимо, в тюркском каганате так называлась западная ставка на Волге, пограничная, украинская, а на рукав Волги имя произвольно перенесено нашими. Был у хазар и город под названием Белая Вежа, помянутый в приведенном выше летописном отрывке,— может быть, называемый тоже по имени реки — Итиль, он же в мусульманских источниках загадочный Хамлидж…

Разгром Хазарии был делом явно не экономическим, причина его вовсе не в «паразитическом» государстве, как выразился главный знаток Хазарии М.И. Артамонов, мешавшем Руси развиваться диалектически правильно и последовательно. Ничего изысканного паразитического хазары не делали — если, конечно, не считать паразитизмом саму имперскую форму существования народов. Да, они пытались распространить свое влияние весьма далеко за пределы этнической своей области между Волгой, Доном и Кавказом, но так поступали в истории очень многие народы, в том числе русский, который распространил свою империю на всю тюрко-германскую Украину — от Дуная до Волги, уничтожив хазар и потеснив византийских греков. Если бы хазары написали историю, то наши бы в ней выглядели даже не «паразитами», а вообще кровавыми изуверами… Вспомните для примера, как Фотий писал в Окружном послании: «…даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос — те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу!»— Почитайте также для примера 38 — 39 главы книги пророка Иезекиля и попытайтесь понять, почему греки дали нашим предкам это имя — «Гог и Магог, князь Рос Мосоха и Фовеля», страшная гроза, пришедшая по мановению Адонай-господа с севера во главе многих народов… Вероятно, они просто перепутали Рос и Русь, а от путаницы и ужаснулись, правда? Вот оно, невежество-то, до чего доводит: завели бы себе еврейскую букву Ш (шин), и страшный посланец Адонай-господа назывался бы у них правильно — Рош, что на Русь уже мало походит.

Причина вражды с хазарами указана в нашей летописи, правда в форме своеобразной притчи, как и прочие рассказы о начальных событиях:

И наидоша я [их] козаре седящая [сидящими] на горах сихъ в лесехъ, и реша козаре: «Платите намъ дань». Сдумавше же поляне и вдаша от дыма мечь, и несоша козари ко князю своему и къ старейшинымъ своимъ, и реша имъ: «Се налезохомъ [нашли] дань нову». Они же реша имъ: «Откуду?» Они же реша: «Въ лесе на горахъ надъ рекою Днепрьскою». Они же реша: «Что суть въдали?» Они же показаша мечь. И реша старци козарьстии: «Не добра дань, княже! Мы ся доискахомъ оружьемь одиною стороною, рекше саблями, а сихъ оружье обоюду остро, рекше мечь. Си имуть имати дань на насъ и на инехъ странах». Се же и сбысться все: не от своея воля рекоша, но отъ Божья повеленья.
Там же, стр. 11 — 12.

Чтобы понять эту притчу, следует, во-первых, вычеркнуть глупую вставку «от дыма», которую сделал некий комментатор, склонный почему-то измышлять размеры дани, а во-вторых — под загадочными «полянами» понимать русских. Хазары вместо требуемой дани получили меч, т.е. объявление войны. Конечно, причина эта может показаться не особенно веской, но другой в наших источниках нет, а хазарских просто не существует.

Судя по имени священного хазарского князя — Каган, хазары неким образом притязали на господство в тюркском мире, на Украине, но в точности такие же притязания были и у наших, судя по разобранному выше гуннскому титулу Хель‑го, переведенному на русский язык. Безусловно, вопрос о главенстве должен был разрешиться. Решался он около ста лет и, разумеется, разрешился.

Вполне также возможно, что пря с хазарами была определена и происхождением тюркской части хазар, а значит, и некоторыми их опять же притязаниями. Но судя по имени от тюркского корня каз-, хазары родились там же, между Доном и Волгой, вблизи Кавказа, в имени которого содержится тот же самый корень (Тау-каз, горный склон, а равно и Каз-бек, владыка склонов), обозначающий, видимо, углубление в смысле движения вниз по склону и, может быть, дельту, в данном случае — дельту Волги или дельту Дона и Волги… Имеющемуся материалу эта этимология не противоречит. Скажем, по-казахски корень каз- имеет значение рыть, т.е. углубляться, верно. Самое имя казахов от него же и происходит — каз-ак-татар против известных белых (ак) татар в Монголии, что значит глубоко-западные татары, углубленные на запад (это могло пониматься даже буквально, в указанном смысле, так как углубление в Казахстан начинается со склона Алтая, а Монголия лежит выше от уровня моря, чем Казахстан). Видимо, часть Казак была неверно воспринята как название местности — тем более что рядом Кавказ с тем же корнем в имени. Существование же местности Казак подтверждается именем наших казаков, которые могли получить одинаковое с казахами имя только от местности (больше их ничто не объединяет ни этнически, ни исторически — только место и, следовательно, время рождения, тринадцатый век, после монгольского нашествия).

Происхождение хазар, впрочем, не может свидетельствовать об их притязаниях, так как имперские притязания могут быть недействительны, опираться на вымыслы возбужденного воображения, «историю» в смысле идеологию. Да тут еще и жиды со своей мировой религией и князем со странным именем Каган…

Конечно, по меркам истории это было просто гигантское наступление на хазар с севера, перевернувшее жизни, видимо, очень многих людей на Украине. Нельзя сказать, что они были недовольны или пострадали, так как потомки их именовались же русскими весьма продолжительное время, даже еще в тринадцатом веке…

Л.Н. Гумилев очень ярко описал химеру в Хазарии, как это у него называется,— неестественное, неорганичное сожительство жидов и тюрок, но не заметил более страшной и уродливой химеры — Киевской Руси, которая с потрохами поглотила Хазарию (жиды, впрочем, выстояли, сохранили себя и язык свой). Химеричность происходящего осознавал, наверно, уже Владимир Мономах, которому уже не требовалось Киевское княжение: под одним именем на юге империи существуют несколько народов, по меньшей мере два, одни русские и другие (точно так же было и в Хазарии). Мономах пытался устранить тюркское влияние на Украине совсем, для чего изгнал половцев с Дона — «пил золотым шлемом Дон», по выражению уже украинского в современном смысле летописца в Галиче, но это, видимо, не помогло… После смерти Мономаха половцам разрешили вернуться, а химера продолжала существовать, пока наконец в заложенном Мономахом Владимире его правнук Юрий, сын Всеволода Большое Гнездо и внук Юрия Долгорукого, не разорвал отношения совсем:

В лето 6731 [1223] […] Проидоша бо ти таурмени [монголы] всю страну Куманьску [половецкую], и придоша близь Руси, идеже зовется валъ Половечьскый. И слышавше я [о них] Русстии князи Мстиславъ Кыевский, и Мстиславъ Торопичскый и Черниговский, и прочии князи, здумаша ити на ня, мняще, яко ти поидуть к нимъ. И послашася в Володимерь к великому князю Юргю, сыну Всеволожу, прося помочи у него. Он же посла к ним благочестиваго князя Василка сыновца своего Костянтиновича с ростовци, и не утяну Василко прити к нимъ в Русь. А князи Рустии идоша и бишася с ними, и побежени быша от нихъ… […].

Се же слышавъ Василко приключьшееся в Руси, възвратися отъ Чернигова схраненъ Богомь и силою креста честнаго…
Лаврентьевская летопись. Рязань: Александрия, 2001, стр. 424. // Русские летописи Т. 12.

Такое только в химере возможно: русские о говорят о русских, как о чужой стране,— «к ним в Русь». Свою же страну этнические русские в это время именуют Суздальская земля, вот, например, слова митрополита о смерти Александра Невского:

Митрополитъ же Кирилъ глагола къ людемъ: «Чада моя, разумеите, яко заиде солнце земли Суждальскои».
Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. Рязань: Александрия, Узорочье, 2001, стр. 306 // Русские летописи. Т. 10.

А название Русь так и осталось за «ними»: имя Россия было позаимствовано в благословенном «античном» языке (благо, греки любили выдумывать имена народам) и никакого отношения к имени Русь не имеет, только что созвучно. Произносится оно, как я уже сказал выше, по правилам греческого языка, с чуждым русскому ударением: скажите для примера Азия с ударением на И. Это типичное греческое ударение в типичной же греческой форме слова. Россия — этноним искусственный, ученый, и появился он только ради окончательного и бесповоротного этнического отделения от «них», ибо же «они» некоторое время упрямо именовали себя Русь. Была, конечно, и другая точка зрения, выраженная, например, в сочетании «государь всея Великия и Малыя и Белыя Руси», но и здесь различие подчеркнуто четко. Окончательно же устоялось новое имя в официальном обиходе уже при Романовых.

Наверно, все знают о «битве русских с монголами» на Калке, только вот русского в этническом смысле там не было ни одного, даже Василько с ростовцами, как видите, не пошел воевать, а весьма неплохо провел время в Чернигове (немного позже он женился на дочке Черниговского князя Михаила). Зачем он туда ездил, да еще с ростовцами, остается полной загадкой. Вероятнее всего, получил приказ разузнать об этом деле подробнее.

После нашествия монголов, в бою с которыми Юрий погиб, брат его Ярослав, хотя изгнал бандитскую орду на юг в сражении на озере Селигер в ста пятидесяти верстах от Новгорода, см. ст. «Татаро-монгольское иго», преследовать демонов не стал и никаких действий в защиту Киева не предпринял, хотя его тоже наверняка умоляли о помощи (объективно, конечно, у него были сложности, наверняка большие потери). Таким образом разрыв совершился, а после монгольского нашествия начинается уже история современной Украины… Химера уже не существует, не поддерживается русскими, и украинцы постепенно, не сразу, отказываются от чуждого им имени Русь и принимают историческое наименование своей страны. А позже на те же «русские» грабли наступили поляки — и тоже получили черенком по лбу… Увы, великая Польша до Днепра была невозможна просто в принципе, и виноваты в том отнюдь не русские с их кознями — судьба. Под влиянием поляков окончательно и сложился украинский язык, похожий теперь на польский.

Для понимания сути химеры полезно сравнить ее с империей, хоть с той же Польшей: на Киевской Руси не было главной нации и покоренной, все одинаково были русские, номинально, даже откровенные германцы, как вы видели выше, но русские одни и вторые ужиться друг со другом не смогли. Поляки же, разумеется, всегда хотели сделать точно так же — чтобы все говорили на польском и были поляки… Увы, неразумие ведет нас по миру.

Химера обманчива и коварна, она легко индуцирует историков бредовыми идеями. Почему, например, украинские германцы, судя по нашим летописям, называли себя русскими, а хазарские жиды, судя по письму царя Иосифа,— хазарами? Что ж, в целом все ясно: русские на самом деле были «шведы», а жиды вообще известные демоны — неизвестным путем прокрались к хазарам, позахватывали все должности и устроили паразитическое государство… Артамонов, конечно, человек был интеллигентный и ничего подобного написать не мог (да и не напечатали бы при советской власти), но думали нечто подобное многие. А что же еще думать было? Почему эти демоны назывались хазарами, как не из черного умысла? Разложили приличное общество, вот и весь сказ. Нет, трудно усомниться в том, что они и правда считали себя хазарами, как и германцы русскими. Может быть, это покажется безумием, но химера и есть безумие — воплощенный бред. Не стоит путать это с бредовыми идеями самоопределившихся народов, например тех, которые считали себя «римлянами», не будем уж лишний раз тыкать в них пальцем.

Сломало Киевскую химеру не монгольское нашествие и прочие неудачи, скажем в начале тринадцатого века разрушение Киева Рюриком, ставшим во главе половцев (они подчинялись русским со времен Мономаха), когда разграбили даже «порты блаженных первых князей» (одежды), а всего лишь национальная разделительная линия: здесь Владимир и Суздаль, мы, а там Киев, они. После же деяний сына Ярослава, Александра Невского, устроившего новое великое княжение — Московское, см. указ. ст., Киев для русских и вовсе стал анахронизмом, пережитком прошлого.

Вероятно, хазарская химера тоже пала не столько под ударом Святослава, сколько от национального обособления жидов, тоже от национальной разделительной линии. В сущности, подобного рода вненациональные образования обречены уже в миг их создания: долго они никогда не живут — по сравнению, конечно, с жизнью народов. Киевская же Русь для химеры просуществовала очень долго, просто несказанно, за счет столь же несказанных усилий, но и это по сравнению с жизнью народов было скоротечно. Окончательно политически объединил Украину с Русью Ярослав Мудрый, который и построил исторический Киев, спалив иудейские древности, а равно почему-то и заложенные предшественниками христианские церкви, но уже во второй половине следующего века, при великом Владимирском князе Всеволоде Большое Гнездо, никакого политического единства не было и в помине. Что ж, под два века просуществовала эта химера, а то и более… Впрочем, не числить ли разрыв с Мономаха? Самоопределение новой княжеской линии началось с него, и даже корона Владимирских, а затем Московских князей называлась шапка Мономаха. К сожалению, усмотреть точные даты при недостатке информации в летописях очень трудно.

Следует, конечно, решительно отмести нынешние глупые и более идеологические заявления о Киевской Руси как об «общей колыбели народов»: никакой колыбели там не было и быть не могло, русские сложились как народ раньше возникновения Киевской Руси, русские ее и создали, а украинцы и белорусы сложились позднее, только после окончательного падения химеры. На Киевской же Руси предки украинцев были русскими, причем сами себя таковыми считали — если, конечно, верить написанному ими, например, в продолжении Ипатьевской летописи, начатом уже после монгольского нашествия. Таковыми, разумеется, считали себя и предки белорусов, и даже, как будто, сами белорусы, что, мне кажется, хорошо отражено в названии их страны (белый в тюркском обычае значит западный). Все это большая загадка разума, но что мы знаем по большому счету о рождении и становлении народов? Твердо только то, что первый человек «произошел» от обезьяны путем упорной трудовой деятельности? Со столь сомнительными убеждениями и даже, я бы сказал, нездоровыми подступать к столь сложному вопросу…

Кончено, в оценке таких громадных этнических явлений, как Киевская Русь — сильная химера, поглотившая слабую хазарскую химеру, смешны и глупы будут примитивные идеологические ярлыки вроде «оккупация», выдуманные некоторыми нашими братьями по палате (оккупация не может длиться десятилетиями и столетиями, а братьям хорошо бы на сон грядущий после процедур почитывать хоть какую-нибудь книжку по истории, желательно по своей собственной). Здесь мы сталкиваемся с явлениями, в сущности, планетарного порядка, с крупными преобразованиями в этносфере или, если угодно, ноосфере, которые просто не могут происходить волей избранных людей и даже, наверно, вообще волей людей… Что знаем мы об этнических процессах? Ничего? Хорошо, Гумилев подметил некоторые закономерности в жизни народов, а без него бы что? Ноль полный? Одна дешевая идеология вроде «общей колыбели» или, наоборот, «оккупации»?

К сожалению, историю люди всегда воспринимали как застывшую вечность, распространяя настоящее в прошлое и даже неосознанно подгоняя представления о прошлом под настоящее, выводя прошлое из настоящего. Да, конечно, все понимают, и особенно люди ученые, что существует в мире некоторое развитие, но в целом картина представляется неизменной иной раз от самого Потопа, как написано в нашей летописи. Если, например, теперь существуют называемые славянскими народы, то они должны были диалектически развиться из славян, не так ли? Да, а как же иначе-то? Задачу истории многие определили бы как описание развития, закономерности становления текущего положения вещей, ведь нынешнее положение вещей или уж весьма близкое к нему в развитии закономерно: так было всегда и всегда будет… Нет, настоящая и поучительная история должна показывать людям, что так было отнюдь не всегда и больше никогда не будет.